Неточные совпадения
Один из тузов, ездивший неизвестно зачем с ученою целью в Париж, собственными глазами видел Клода Бернара, как есть живого Клода Бернара, настоящего; отрекомендовался ему по чину, званию, орденам и знатным своим больным, и Клод Бернар, послушавши его с полчаса, сказал: «Напрасно вы приезжали в Париж изучать успехи медицины, вам незачем было выезжать для этого из Петербурга»; туз принял это за аттестацию своих
занятий и, возвратившись в Петербург, произносил имя Клода Бернара не менее 10 раз в сутки, прибавляя к нему не менее 5 раз «мой ученый друг» или «мой знаменитый товарищ по
науке».
С самого начала нашего знакомства Химик увидел, что я серьезно занимаюсь, и стал уговаривать, чтоб я бросил «пустые»
занятия литературой и «опасные без всякой пользы» — политикой, а принялся бы за естественные
науки.
Исполнение своего намерения Иван Петрович начал с того, что одел сына по-шотландски; двенадцатилетний малый стал ходить с обнаженными икрами и с петушьим пером на складном картузе; шведку заменил молодой швейцарец, изучивший гимнастику до совершенства; музыку, как
занятие недостойное мужчины, изгнали навсегда; естественные
науки, международное право, математика, столярное ремесло, по совету Жан-Жака Руссо, и геральдика, для поддержания рыцарских чувств, — вот чем должен был заниматься будущий «человек»; его будили в четыре часа утра, тотчас окачивали холодной водой и заставляли бегать вокруг высокого столба на веревке; ел он раз в день по одному блюду; ездил верхом, стрелял из арбалета; при всяком удобном случае упражнялся, по примеру родителя, в твердости воли и каждый вечер вносил в особую книгу отчет прошедшего дня и свои впечатления, а Иван Петрович, с своей стороны, писал ему наставления по-французски, в которых он называл его mon fils [Мой сын (фр.).] и говорил ему vous.
— Да, но
занятие естественными
науками тоже требует знания математики.
Религиозное чувство, некогда столь сильно владевшее моим героем, в последнее время, вследствие
занятий математическими и естественными
науками, совсем почти пропало в нем.
К тому же всегда возможно было, в тиши кабинета и уже не отвлекаясь огромностью университетских
занятий, посвятить себя делу
науки и обогатить отечественную словесность глубочайшими исследованиями.
— Кому
наука в пользу, а у кого только ум путается. Сестра — женщина непонимающая, норовит все по-благородному и хочет, чтоб из Егорки ученый вышел, а того не понимает, что я и при своих
занятиях мог бы Егорку навек осчастливить. Я это к тому вам объясняю, что ежели все пойдут в ученые да в благородные, тогда некому будет торговать и хлеб сеять. Все с голоду поумирают.
В столичном городе С.-Петербурге учреждается особливая центральная де сиянс академия, назначением которой будет рассмотрение
наук, но отнюдь не распространение оных. [О составе и
занятиях сей центральной академии умалчиваю, предоставляя устройство сего вышнему начальству. Скажу только, что заведение сие должно быть обширное. [Примечание составителя проекта.]]
— Господин барон Муффель специально занимается политической экономией или только так, посвящает этой интересной
науке часы досуга, остающегося среди светских удовольствий и
занятий по службе?
В рассказах иноземцев, в
науке военной и морской открывается для Петра новый мир, и он пять лет все осматривается в этом мире, как бы пробуя силы и забывая все остальное для любимых
занятий, которые пока занимают его лично.
Специалисты
науки находятся в этом положении: им ни брани, ни похвалы; их
занятия, без сомнения, не хуже да и, конечно, не лучше всех будничных
занятий человеческих.
Такие
занятия имеют иногда свою пользу, доставляя факты для истинной
науки.
Но может ли существовать
наука без специальных
занятий? Разве энциклопедическая поверхностность, за все хватающаяся, не есть именно недостаток дилетантизма? Конечно, не может; но вот в чем дело.
Чацкий рвется к «свободной жизни», «к
занятиям»
наукой и искусством и требует «службы делу, а не лицам» и т.д. На чьей стороне победа? Комедия дает Чацкому только «мильон терзаний » и оставляет, по-видимому, в том же положении Фамусова и его братию, в каком они были, ничего не говоря о последствиях борьбы.
намекает он сам. О «тоскующей лени, о праздной скуке» и помину нет, а еще менее о «страсти нежной», как о
науке и о
занятии. Он любит серьезно, видя в Софье будущую жену.
С 1773 года она перестала писать комедии и возвратилась к этому
занятию только уже через десять лет, когда, вместе с княгиней Дашковой, вздумала подвинуть вперед русскую
науку заведением Российской академии.
Ведь это можно в насмешку повторять слова щедринской талантливой натуры, что «русский человек без
науки все
науки прошел», в насмешку можно сказать, что г. Кокорев, не имея никаких познаний, внезапно написал гениальное сочинение о предмете, который от других обыкновенно требует продолжительных
занятий и серьезного изучения.
— Не успокоюсь без того, пока не перебросим двух слов наедине после такой долгой разлуки. Ну, что ваши
занятия? — прибавил он почти благоговейно и таинственно понизив голос. — Всегда в
науках?
Василий Леонидыч, их сын, 25-ти лет, кандидат юридических
наук, без определенных
занятий, член общества велосипедистов, общества конских ристалищ и общества поощрения борзых собак. Молодой человек, пользующийся прекрасным здоровьем и несокрушимой самоуверенностью. Говорит громко и отрывисто. Либо вполне серьезен, почти мрачен, либо шумно-весел и хохочет громко.
С своей стороны, я рассказал о своих новых и старых профессорах, о новых предметах учения, о наших студентских спектаклях, о литературных
занятиях и затеях на будущее время и, наконец, о моей страсти к собиранию бабочек и о пользе, которая может произойти для
науки от подобных собираний.
Из наших окон можно было видеть обе части света, и это обстоятельство, кажется, послужило к тому, что география была одной из самых любимых мной
наук, и, в частности, привело к практическим
занятиям этой
наукой.
В эту пору сомнений и разочарований я с особенною охотою стал уходить в научные
занятия. Здесь, в чистой
науке, можно было работать не ощупью, можно было точно контролировать и проверять каждый свой шаг; здесь полновластно царили те строгие естественнонаучные методы, над которыми так зло насмехалась врачебная практика. И мне казалось, — лучше положить хоть один самый маленький кирпич в здание великой медицинской
науки будущего, чем толочь воду в ступе, делая то, чего не понимаешь.
Казалось бы, что для того, чтобы признать важность
занятия тем, что называется
наукой, надо доказать, что эти
занятия полезны. Люди же
науки обыкновенно утверждают, что так как мы занимаемся известными предметами, то
занятия эти наверное когда-нибудь будут полезны.
Наукой люди называют либо ту самую важную на свете
науку, по которой человек узнает, как ему надо жить на свете, либо все то, что лестно знать человеку и что может, или иногда и не может, пригодиться ему. Первое знание — великое дело, второе — большей частью пустое
занятие.
Он был такого низкого мнения о них не по неведению, так как сам изучил эти
науки, а потому, что не хотел, чтоб на излишние
занятия тратились время и силы, которые могли быть употреблены на самое нужное человеку: на его нравственное совершенствование.
Изучать не нужные для духовной жизни
науки, как астрономия, математика, физика и т. п., так же как пользоваться всякими удовольствиями, играми, катаниями, прогулками можно тогда, когда эти
занятия не мешают делать то, что должно; но нехорошо заниматься пустыми
науками, так же как и удовольствиями, когда они мешают настоящему делу жизни.
Это — образец тревоги от бесед; но злополучная натура моя разыгрывалась так, что ее преисполняли тревогой даже самые строгие
занятия точными
науками.
Везде, во всех аудиториях, кроме курсов по специальным
наукам и практических
занятий, персонал слушателей был случайный. Это меня очень удивляло на первых порах.
Эти самостоятельные
занятия настолько были нужнее, настолько завлекательнее, чем гимназическая труха, что я только самое необходимое время стал отдавать официальной
науке. И все вечера читал.
Чувства эти — предпочтения к известным существам, как например, к своим детям или даже к известным
занятиям, например, к
науке, к искусствам мы называем тоже любовью; но такие чувства предпочтения, бесконечно разнообразные, составляют всю сложность видимой, осязаемой животной жизни людей и не могут быть называемы любовью, потому что они не имеют главного признака любви — деятельности, имеющей и целью и последствием благо.
Но вскоре назвал он это чувство глупостью, прихотью одиночества и погасил его в
занятиях своей
науки, которой посвятил себя с прежним жаром и постоянством.
Жил же он на вольной квартире для того, чтобы успешней заниматься
науками. Он посещал классы Сухопутного шляхетского кадетского корпуса в часы преподавания военных
наук и нанял себе учителя. Для
занятий нужны были книги, а книги были дороги. Вот на что большей частью шли присылаемые Василием Ивановичем деньги. Кроме того, кошелек его был всегда открыт для нужд бедных солдат, за что последние обожали своего молодого товарища.
Из военных
наук военная история, конечно, больше всего нравилась маленькому Суворову, и она одна могла завлечь его в дальнейшие
занятия и дать сильный толчок его военному призванию.